Поиск

«Воздух был тогда другой…»

«Воздух был тогда другой…»

"Воздух был тогда другой..."


«Школа-студия
МХАТ. Какое скромное название. Не институт, не университет, не академия
искусств, не училище даже, а школа-студия. И в скромности этого
рабочего названия — уже чувствуется надежность, скромность истинного
мастера и уважение к понятию «Театр».
Т.В. Доронина

Афиша о приеме в школу-студию. 1943 год

К.С.Станиславский
и Вл.И.Немирович-Данченко принесли в театр «замечательное, неповторимое
искусство», и это искусство надо было сохранить. Поэтому, несмотря на
военное лихолетье, 20 октября 1943 года Постановлением Правительства
была открыта школа-студия имени Вл.И.Немировича-Данченко. Представители
молодого поколения артистов, которым сегодня за 70, с достоинством и
ответственностью приняли знамя Художественного театра. Чем они жили? Чем
был для них МХАТ? Об этом и многом другом студенты первого выпуска
школы-студии Т.И.Васильева (Гулевич), О.Ю.Фрид, И.М.Тарханов беседуют с
С.И.Шошиной.

С.Шошина: Какими были ваши первые впечатления от школы-студии?
Т.Гулевич:
Какими могли быть впечатления? Решающий тур. Перед нами сидят все
корифеи, вся труппа, включая вспомогательный состав. Волнение
необыкновенное. П.В.Массальский спустился к нам и каждому говорил: «Я
тебе желаю». Мы не знали закулисную жизнь МХАТа, а то, что видели,
вызывало хорошую зависть, стремление к подражанию.
О.Фрид: Воздух здесь был тогда другой, наполненный восторгом, счастьем. И отношение к театру было другим…
И.Тарханов:
Это даже не касается верхов. Общественность, люди по-иному смотрели на
Художественный театр. Он был необходим, артистов освобождали из
действующей армии. Тогда к нам пришел солдат С.Булгаков, матрос
В.Давыдов, сержант В.Монюков. Мы должны были в третьем поколении
продолжить путь Художественного театра. Случилось ли это? Чуть-чуть,
может быть, и случилось.
С.Шошина: Время как-то отражалось на студентах вашего поколения?
Т.Гулевич:
Конечно. Дух нашего курса определяло военное время. Мы приходили рано, а
уходили около девяти вечера, чтобы только успеть добраться домой до
начала комендантского часа. Всего не хватало, тревоги, испытания,
карточки…
О.Фрид: Еще нас кормили в школе-студии. Была такая
система УДП (усиленное дополнительное питание), что мы переводили как
«умрешь днем позже». Кроме того, давали какие-то вещи, ведь мы были
просто нищими. Нашему сокурснику В.Дружникову купили ботинки. До этого
он ходил в рваных, и чтобы хоть как-то это скрыть, мизинцы пальцев на
ногах закрашивал черной тушью.

Н. А. Островский. "Бесприданница". Дипломный спектакль 1947 года. Огудалова - О. ФридТ.Гулевич: Старшее поколение смотрело
на нас с сожалением, как будто время нас чем-то обделило, а мы были
одержимы любовью к театру, упивались своей молодостью. Я патриотка своей
школы и считаю, что она сделала счастливыми многих людей.
С.Шошина: А что вы можете сказать о сегодняшних студентах школы-студии?
О.Фрид:
На нас влияла дореволюционная интеллигенция, получившая образование в
хороших гимназиях, институтах благородных девиц. Мы по сравнению с ними
были, как сейчас говорят, «совки». Так вот нынешние студенты такие по
сравнению с нами.
Т.Гулевич: Иногда я сижу на приемных экзаменах.
Аргументами в пользу абитуриента у педагогов бывает: «он
непредсказуемый, живой…» и так далее. А я сижу и думаю: а фрак на него
можно надеть? Не на каждого мальчика сейчас фрак наденешь, как не
каждую девочку обрядишь в «декольте».
О.Фрид: Когда мы приходили в студию, на нас с утра надевали корсеты. И ходи целый день…
С.Шошина: Расскажите, пожалуйста, о своих учителях.
Т.Гулевич:
Наша школа — это был яркий высокий очаг, и для меня человеком, который
поддерживал огонь в очаге, был В.Г.Сахновский. Необыкновенно
эрудированный, он поощрял наше любопытство, подталкивал к знаниям. После
его смерти во главе школы-студии стал Вениамин Захарович
Радомысленский.
О.Фрид: Наш папа Веня. Он появлялся к 11 часам утра и
обходил все помещения студии, проверяя, все ли в порядке. Когда он стал
старше, ему трудно было уезжать домой обедать и он жил в школе. Он
всегда следил за судьбой своих учеников, уже окончивших школу-студию.
И.Тарханов:
Мне вспоминается такой случай. Обычный день, тишина, где-то слышен стук
печатной машинки, и вдруг открывается дверь и раздается страшный крик
Вениамина Захаровича. Я захожу к нему в кабинет и спрашиваю, что
случилось. Он в ответ: «А что такое?» Я говорю: «Почему вы так
реагировали, на что?» «Понимаешь, уж очень тихо…»
Т.Гулевич: У нас
практиковалась такая система: курсового педагога не было, студенты были
прикреплены к разным учителям. У меня педагогами были замечательные
актрисы В.А.Вронская и М.И.Кнебель. Я благодарна этим людям, их любви,
заботе обо мне.
О.Фрид: Мы все обожали Иосифа Моисеевича Раевского —
человека с невероятным юмором. Однажды я в магазине встретила свою
знакомую. Она сказала мне, что Раевский умер. Я была так потрясена, что
упала.
Т.Гулевич: Вообще в наше время была замечательная практика.
Актеры МХАТа и педагоги принимали участие в спектаклях школы-студии. Это
было для них так ответственно, что они волновались больше, чем
студенты.

А. П. Чехов. "Вишневый сад". Дипломный спектакль 1947 года. Аня - Т. Васильева (Гулевич) М. Горький. "Дети солнца" Учебный спектакль 1947 год. Вагин - И. Тарханов

О.Фрид: Я любила работать с П.В.Массальским. Просто так к
нему на занятия не пойдешь, надо было привести себя в полный порядок.
При том, что он был очень простым в общении человеком, выглядел Павел
Владимирович празднично, нарядно. Когда он шел, было впечатление, что
идет сама красота. Настоящий аристократ!
И.Тарханов: Мы с ним были
достаточно близки. У него был такой флакончик с золотой пробочкой,
которой он немного смачивал руки и усики. Заметив это, я критически
поглядел на него и говорю: «Павел Владимирович, а что это вы, как дама?»
Он мне ответил: «Ты ничего не понимаешь, ты же характерный актер, да
еще плохой. Я же, когда обнимаю Аллу (Тарасову) или Ангелину
(Степанову), хочу, чтобы им не было противно». Амплуа у него было
другое.
О.Фрид: Был у нас такой предмет — манеры, который вела
настоящая княгиня — Волконская. Больше всего мы боялись попасть с ней за
стол, в ее присутствии как-то неудобно было есть. Но однажды она
позвала нас к себе в гости и на стол поставила несколько банок
консервов, а рядом положила вилки: «Девочки, я посуду мыть не люблю,
давайте есть прямо из банок».
Т.Гулевич: Мы благодарны учителям, они были мастерами своего дела.
Мы благодарны школе-студии, которая сделала нас всех счастливее…